На Марса его отправили не одного — они были командой. Умные, выносливые, натренированные. Но всё пошло не так. Буря, вихрь, паника, экстренная эвакуация. И где-то посреди всей этой космической неразберихи — Марк. Его сочли мёртвым. Не специально. Просто никто бы не выжил в таких условиях. Они улетели. А он остался.Очнулся он уже потом. В пыли, на холодной поверхности планеты, с куском металла в теле и сиреной в шлеме, которая кричит о критическом уровне кислорода. Всё внутри болит. Мысли путаются. Но инстинкт — жить — сильнее боли. Он добирается до базы, как будто в бреду. Закрывает за собой шлюз — и наконец-то может вдохнуть. Не воздух — шанс. Рану нужно зашить. Прямо здесь, на марсианской базе, где нет врача. Только он и инструменты. И боль. Больше всего — боль. Но он делает это. Не потому что может, а потому что должен.Он остался один. Не просто один в доме, или в городе, или даже в стране. Он один на планете. Миллионы километров от Земли. Связи нет. Помощи не будет. Ни сегодня, ни завтра. Он не знает, сколько у него времени, но он знает — если ничего не делать, он умрёт. И вот тогда включается всё, чему его учили. Не паниковать. Мыслить ясно. Использовать всё, что есть.Он пересчитывает еду. Прикидывает дни. И понимает — не хватит. Но отступать поздно. Он — инженер, ботаник. Он начинает выращивать картошку. На Марсе. В пыли, в мешках, с помощью земли из модулей и, да, собственного удобрения. Потому что другого нет. Он делает воду из топлива. Находит решения, собирает, чинит, пробует. Иногда ошибается. Иногда почти умирает. Но не сдаётся.
