Сначала это казалось всего лишь игрой. Обычной детской забавой — «Саймон сказал», где кто-то командует, а остальные подчиняются. Все играли в неё когда-то: в школе, во дворе, на каникулах. Но в этом фильме всё начинает разворачиваться иначе — с лёгким, почти незаметным перекосом. То, что сначала вызывает улыбку, постепенно начинает пугать. Слова, произнесённые в игре, начинают звучать как приказ, а не как шутка. И никто не может объяснить, почему нарушать правила становится так страшно.Чем глубже зритель погружается в эту историю, тем отчётливее вырисовывается зловещий фон. У игры — тёмное прошлое, куда более древнее, чем кажется. Это не просто выдумка для весёлого времяпрепровождения. Это ритуал. Это механизм, который веками прятался за маской невинности. Он использует доверие детей, их воображение, их готовность играть, как дверь в нечто гораздо более опасное. Потому что в этой игре побеждает не тот, кто лучше слушает, а тот, кто не думает — просто делает, просто подчиняется.